Грузинские пленные, находившиеся 15 дней в цхинвальском изоляторе, возвратились к своим семьям. В их числе был и отец Бадри Басишвили, мажоритарного депутата от населения Лиахвского ущелья (Южная Осетия. — Ред.), житель села Кехви Акакий Басишвили. Как рассказал Басишвили, российские военные заставляли пленных грузин расчищать город Цхинвали от развалин и хоронить погибших… Лиахвский депутат говорит, что русские до сих пор еще не знают, что у них в плену побывал отец члена грузинского парламента.
Предлагаем вашему вниманию эксклюзивное интервью с лиахвским мажоритарием Бадри Басишвили.
— Даже 6-7 августа жители Лиахвского ущелья не хотели покидать свои дома, но когда ситуация крайне обострилась, людям пришлось стать беженцами. 8 августа они покинули свои села, не успев даже хоть что-то взять из дома. Бежали кто как мог – на машинах или пешком. 9 августа нас было в ущелье около 200 человек. Маленькими группами прятались в разных местах. Там уже нельзя было оставаться — нас бомбили с воздуха, рядом стреляли танки и автоматы. А ведь до этого мы и представить себе не могли, что в Лиахвское ущелье войдут войска и наемные боевики из Северной Осетии. Вместе со мной было около 40 человек. Это были люди, покинувшие Лиахвское ущелье последними. Мы шли берегом Лиахвы и с трудом добрались до своих.
— А где был в это время ваш отец?
— Мой отец укрывался с другой группой. Так получилось, что они уже не смогли выбраться. 9-11 августа я не имел представления, где мой отец. А потом узнал, что его взяли в плен вместе с несколькими десятками других сельчан. Русские их задержали и доставили в изолятор т. н. министерства внутренних дел, который тоже охраняли русские. В изоляторе находилось 160 человек, в основном, жители Лиахвского ущелья и Горийского района. Среди них было 70 женщин, которых удалось освободить немного раньше.
— А русские знали, что у них в плену отец депутата?
— К счастью, не знали. Отец говорит, что там с русскими было и цхинвальская полиция, они тоже не знали отца в лицо. Я в политике недавно, отчасти и это помогло. Но все-таки я очень боялся – если бы распространилась информация, отца, наверное, было бы труднее освободить. Они ведь могли выдвинуть и такие требования, которые поставили бы наши власти в неудобное положение. Например – передать им таких сепаратистов, преступников, которые годами отбывают в грузинских тюрьмах приговор за убийство наших молодцов. Поэтому я никому не говорил, что на протяжении 15 дней они держат в камере как русского пленника отца депутата.
— Как обращались с пленными в изоляторе?
— Отец говорит, что в ущелье разбойничало несколько банд – смотря, кому попадешься. Если одни могли хоть немного сжалиться, то другие, особенно казаки, обращались с людьми жестоко. В моем ущелье они перерезали горло пожилым супругам, и так же жестоко расправились примерно с 25 жителями. Мы не смогли их даже похоронить по-человечески, некоторых там же, в свои дворах, закопали оставшиеся жители. Моего отца арестовали русские и привели прямо в камеру. По его словам, вопросы изолятора и пленных курировал непосредственно Миндзаев. В изоляторе было 2 комнаты, в которые и загнали эти 160 человек. Пленные находились в тяжелейших условиях. В день давали один хлеб на 6 человек, а молодых, и моего отца вместе с ними, весь день заставляли работать.
— Где заставляли работать?
— Выводили в Цхинвали, заставляли расчищать город от развалин и хоронить погибших. Сперва даже били. Но самым невыносимым было унижение. Их осмеивали, говорили – где, мол ваши американцы, пускай придут и помогут вам, а вы, грузины, никак не поймете, что должны навсегда уйти отсюда… Когда русские выводили нас на улицу, то, вроде бы, охраняли, но когда встречали сепаратистов – отходили в сторонку, и те наезжали на нас автомашинами, говорит отец. Несколько человек получили от этого травмы. Эти люди пережили страшные дни. По счастью, теперь они на свободе. Повлияло и то, что мы им передали военнопленных и с их летчиками, в отличие от них, обращались по-человечески. Освобождали пленных поэтапно. Сначала они отпустили женщин, стариков. Больше всего колебались с освобождением молодых мужчин. Как видно, не хотели терять рабочие руки. По нашим данным, в цхинвальской тюрьме уже не осталось ни одного пленного мирного жителя. Но есть пропавшие без вести, и не исключено, что они в плену у сепаратистов, которые потом начнут с нами торговаться или нас шантажировать.
Многие могут удивиться, как, мол, это я не вывел отца из ущелья сразу, как началась война. Мы хотели выйти все вместе. Все произошло очень неожиданно. Да, нас обвиняют, — это, мол, грузины начали войну, но ведь не так все было. Мы были вынуждены защитить людей от агрессии русских.
Мы воевать не собирались! Жену и 8-месячного сына я отправил из ущелья 8 августа, а сам остался. Не думал, что все так случится. Ни я, ни мой отец не позволили бы себе бежать из ущелья первыми. А Кокойты вывез детей и женщин, но мы все-таки думали, что это связано с возможной выдачей нам в декабре MAP, а также думали, что провокация, скорее, произойдет все-таки в Абхазии. За один-два часа все переменилось, и они устроили этот ужас. Потом выяснилось, что они решили перевернуть верх дном и разрушить всю страну.
— Какова сейчас ситуация в Лиахвском ущелье?
— Лиахвское ущелье и в целом Самачабло покинуло 15 тысяч беженцев. Мы до сих пор не можем попасть в ущелье, о возвращении и речи быть не может – ведь большая часть территории ущелий Большой и Малой Лиахвы и Пронского ущелья находится между Джавой и Цхинвали. В ущелье было около 3 500 домов. Ни одного из них, в том числе, конечно, и моего, больше не существует, — их разграбили и сожгли. Мое село – крайнее грузинское село в Лиахвском ущелье, откуда начинается Джавский район. На Кехви пришелся самый большой удар – это было первое село, куда они вошли из Северной Осетии. Как видно, у них была четкая информация: в первую очередь сожгли дома сотрудников администрации Санакоева, затем – дома представителей местной власти и полиции. Население понесло огромный ущерб. Более 2000 голов крупного рогатого скота угнали в Северную Осетию. Русские и сепаратисты заходят в наши сады, собирают фрукты, а потом уничтожают 20-30-летние деревья. Только и думают, видно, как бы сравнять ущелье с землей…
Мы сделали, что могли – оказали русской агрессии максимальное сопротивление… Теперь многое зависит от Запада. Их поставили перед фактом, и я не думаю, что они закроют на него глаза, потому что они поняли: если у России сейчас получится, то завтра она и до других государств доберется.
Вот только погибших нам уже не оживить, а так всё, что случилось, может принести Грузии много хорошего. А России всё это очень дорого обойдется. Это даже несчастные беженцы понимают, и сегодня они терпят. Они ведь видят, что государство не было готово к такому удару. Я тоже стараюсь объяснять тем беженцам из нашего ущелья, с которыми живу в здании детского сада, что власти о них заботятся и стараются решить их проблемы. Сейчас важно, чтобы они это знали.
