Абхазия-1992: Посткоммунистическая вандея

(««См.Начало) контролируемом "абхазской стороной" (там этот вертолет и базировался), что не помешало абхазской пропаганде возложить вину за эту трагедию (на борту "кометы" дбыли ранены и погибли люди) на "грузинских стервятников", было даже названо имя грузинского летчика Джими Майсурадзе, который якобы вел вертолет и отдал приказ расстрелять "комету". Вскоре выяснилось, что в тот день и час Майсурадзе выполнял другое задание и никак не мог. действовать в районе Гудауты (189). Однако такого рода разоблачения мало смущают "абхазскую сторону": аналогичные провокации и сопутствующая им ложь повторяются многократно. Цинизм ближайшего окружения Ардзинбы доходит до того, что его эмиссары привозят на московские пресс-конференции фотографии трупов и раненых, сожженых и разрушенных домов с тех мест, где действовали абхазские гвардейцы и северо-кавказские "добровольцы", выдавая это за изображение жертв "грузинской агрессии".

С самого начала Ардзинба искал помощи и поддержки у разных политических сил, действуя одновременно в нескольких направлениях:

1. в Грозном - у Джохара Дудаева и Звиада Гамсахурдиа (туда он летал 15 августа);

2. в Гудауте у расквартированных там российских десантников и частей ОМОНа (в их штаб-квартире он добивался сочувствия и содействия 16 августа);

3. у официальных руководителей северо-кавказских республик (первый, к кому он обратился, был президент Кабардино-Балкарии Валерий Коков; затем председатель Верховного Совета Североосетинской АССР Асланбек Галазов) и в других властных структурах, где еще весьма сильны позиции прежней партийной номенклатуры и тайные и явные прокоммунистические ориентации;

4. у атаманов северо-кавказского казачества;

5. у Конфедерации горских народов Кавказа и в других национальных организациях антирусской и антироссийской ориентации;

6. у русских национал-патриотов и шовинистов, которые в данной ситации, вопреки логике своих обычных призывов к единению православных и укреплению (а не дроблению) "державы", единодушно встали на защиту, казалось бы, чуждой им мусульманской и сепаратистской Абхазии, воюющей против "христианской" Грузии (по сути, ничего странного в этом не было, ибо и православная, и христианская, и державная солидарность для этих политических сил - лишь камуфляж, прикрывающий планы реставрации коммунистического режима, а поскольку "Абхазская Вандея" такой реставрации могла содействовать, она немедленно становилась для них столь же возлюбленной сестрой, как Сербия или "Молдавская Приднестровская Советская Социалистическая Республика"). И депутат Сергей Бабурин, немедленно вылетивший в Абхазию и заявивший "Кровь Абхазии - на Кремле" (190), и бывший генерал госбезопасности А. Стерлигов, и телерепортер "600 секунд" А. Невзоров немедленно взяли "верный тон" в оценке абхазских событий с их точки зрения, с их позиций и интересов, протянув руку помощи Ардзинбе.

Не все из намеченных направлений поиска союзников оказались для абхазских сепаратистов благоприятными. Не удалось по-настоящему "оседлать" российскую армию и использовать ее против Шеварднадзе, не удалось спровоцировать Ельцина, который занял жесткую позицию недопустимости военного втягивания России в закавказский конфликт и поддержал принцип территориальной целостности Грузии.

Не слишком много перепало Ардзинбе и от щедрот северо-кавказских официальных властей. Значительную сдержанность проявили и казаки, оказавшие Абхазии более вялую и скупую поддержку, чем там ожидали. Зато поистине "манной небесной" для воюющей Абхазии оказалась Конфедерация горских народов Кавказа, которая уже 17 августа, на сессии своего парламента в Грозном, выработала платформу солидарности с Абхазией.

К ней примкнули такие национальные организации и движения антироссийской и антидемократической ориентации, как Международная Черкесская организация (МЧА), Конгресс Кабардинского народа (ККН); при этом особо удалось задействовать фактор эт-ничной солидарности адыго-абхазских народов-"братьев".

При попустительстве властей, в составе которых было немало бывших партийных и советских чиновников, в краях и автономных республиках Юга России началось формирование террористических групп - так называемых "конфедератов" (войск Конфедерации горских народов Кавказа), их открытая или тайная (горными тропами и кавказскими перевалами) переброска в Абхазию. "Мы не смогли удержать их, - оправдывался и одновременно оправдывав эту акцию заместитель Председателя Правительства Адыгеи Руслан Хаджибеков. - Адыги, кабардинцы, черкесы и абхазы - это братские народы, очень близкие по культуре. Абхазский народ уже перенес геноцид в XIX веке, и второго мы не допустим. Промедление же России с реакцией может оттолкнуть северо-кавказские народы от нее" (191).

Силы "конфедератов" были организованы и направлены против Грузии и одновременно против демократической России. Об этом свидетельствуют документы, выражающие истинные цели организаторов "второго августа" - провокации против демократических сил Грузии и России. Таково постановление чрезвычайной (X) расширенной сессии парламента Конфедерации горских народов Кавказа (КГНК) "О ситуации в Абхазии и отпоре агрессивным действиям войск (Продолжение »»)