Абхазия-1992: Посткоммунистическая вандея

(««См.Начало) вертолет, 10 артиллерийских установок и автобусы "Икарус" (174). В Очамчирском районе грузинские части подверглись обстрелу со стороны абхазских "гвардейцев", что было для грузинского командования полной неожиданностью, поскольку с абхазской "гвардией" оно никак не собиралось воевать, а предполагало действовать совместно.

Этот эпизод, однако, еще можно было считать недоразумением, пока с грузинской стороны в Абхазии не было произведено ни одного выстрела. Война началась 14 августа в полдень, когда Владислав Ардзинба обратился к населению республики (его выступление одновременно транслировалось по радио и телевидению и в течение всего дня повторялось в записи каждые 30 минут, начиная с 11 часов дня), призвав народ Абхазии на "отечественную войну" с "противником". Маневры грузинских войск Верховным Советом Абхазии, заседавшим в Сухуми под председательством Ардзинбы с 10 до 11 часов утра (до начала каких-либо боевых действий с грузинской стороны!) были квалифицированы, как "агрессия против абхазской государственности со стороны враждебного государства", и подразделениям абхазских внутренних войск был дан приказ о вооруженном противодействии "агрессору".

"На нашу землю, - говорил В. Г. Ардзинба, - вторглись вооруженные формирования Госсовета Грузии, в числе которых уголовные элементы, которые сеют смерть и разрушения на нашей земле <...>. На наши предложения решить вопросы взаимоотношений мирным путем нам ответили танками, самолетами, пушками, убийствами и грабежами. И это как раз показывает истинную суть нынешнего руководства Грузии. Наконец-то оно уже не может скрываться за характерным для него фарисейством. Снята ужасная маска" (175). Радио и телевидение разносили эту ложь по всей Абхазии, пугая народ "уголовными элементами", "пушками, убийствами и грабежами" (в 12 часов дня, когда начиналась запись речи В. Г. Ардзинбы для передачи по радио и телевидению, - ничего этого в Абхазии не было). Проговариваясь о своем затаенном отношении к современному руководству Грузии (даже слово "наконец-то" в этой речи вырвалось неслучайно), считая его демократическую позицию "ужасной маской" (тоже характерное признание: не что-то неожиданное за "маской" демократического правления и обновления Грузии было вдруг обнаружено, а сама она казалась Председателю Верховного Совета Абхазии "ужасной"), возводя на Госсовет Грузии вину за "кровь грузин в Тбилиси и других регионах Грузии, мегрельцев в Мегрелии, осетин в Осетии, а теперь к ним прибавились абхазы и все население нашей многострадальной Родины" (176), Ардзинба обнажал свои истинные цели, прямо называя, с кем собирается он воевать и в какую цепь организованных войн, кровопролитий и провокаций подключает он отныне "абхазов и все население" своей "многострадальной Родины". Уверенный в поддержке тех интернациональных сил коммунистической реакции, которые стояли за его спиной, готовя эту войну, подталкивая к ней Абхазию, Ардзинба поспешно заверял, что силы эти (он туманно называл их "миром") в курсе дел, обо всем ухе осведомлены (напомним: в полдень 14 августа), и "поддержка нам обеспечена" (он именно так и говорил: "Я должен сказать, что мир знает, в какое положение поставлена Абхазия. Мир решительно осуждает эту варварскую акцию, его моральная и материальная поддержка нам обеспечена" (177). И фраза, которую он произнес следующей, неожиданно прозвучала как признание человека, на мгновение ощутившего угрызения совести, осознавшего, во что он втягивает народ, выполняя чужие наказы, но тут же взявшего себя в руки и заверившего, что задание при соответствующей поддержке будет выполнено. "Естественно, - сказал он, - нелегко говорить об этом, когда, возможно, сейчас, в ту минуту, когда я говорю, в вашем доме происходит грабеж, когда избивают людей, когда не гарантирована сама жизнь человека. Но поймите, мне тоже очень нелегко, очень трудно, но я глубоко уверен в том, что у нас есть соответствующая поддержка" (178).

О том, как оперативно работала связь с силами "соответствующей поддержки", свидетельствует телеграмма, направленная за подписью В. Ардзинбы и Председателя Совета Министров Абхазии В. Зарандия в Москву в газету "Правда" (не средствам массовой информации, вообще, а именно в ту самую коммунистическую газету "Правда", что прошлым августом первой поддержала ГКЧП и, видимо, жадно ждала вестей из Абхазии). Самое интересное, что эта телеграмма была опубликована в "Правде" уже 15 августа. Это было бы абсолютно невозможно, если бы хоть в какой-то мере содержание телеграммы соответствовало реальности, если бы, действительно, Абхазия подверглась "агрессии": ведь, судя по тексту, войска Госсовета Грузии утром 14 августа "вторглись на территорию суверенной Республики Абхазия", далее "продвинулись по (Продолжение »»)