Абхазия-1992: Посткоммунистическая вандея

(««См.Начало) Абхазии - в село Кохори Галийского района. Среди похищенных были министр внутренних дел Грузии Роман Гвенцад-зе, государственный советник по вопросам национальной безопасности (личный помощник Шеварднадзе) Давид Саларидзе, заместитель министра внутренних дел Зиберт Хазалия, заместитель начальника Главного управления административной полиции Валериан Рогов - отнюдь не второстепенные в государственной "табели о рангах" лица.

В полночь (с 11 на 12 августа) Эдуард Шеварднадзе выступил по республиканскому телевидению, сказав: "Я полагал, что и зло имеет свои пределы, но убедился, что оно беспредельно... Мы проявили великодушие перед всем миром, простили всех наших врагов, больше прощения не будет". Обращаясь к нации, он объяснил нетерпимость для Грузии такого положения, когда бандитские формирования беспрепятственно грабят поезда, взрывают мосты, играют человеческими жизнями, берут в заложники официальных должностных лиц, нагло попирая честь государства. Только от разбоя на дорогах и террористических актов Грузия с начала 1992 г. понесла ущерб в 10 млрд. рублей. Пора принять самые решительные меры для восстановления порядка в Мегрелии и на всей территории Грузии, подчеркнул Э. Шеварднадзе (172).

Состоявшийся 12 августа в Тбилиси стотысячный митинг ответил на заявление Шеварднадзе выражением народной поддержки. Тбилиси предъявил ультиматум тем, кто похитил и укрывал заложников в Абхазии, с требованием их немедленного освобождения. Срок ультиматума истек 13 августа, но заложники освобождены не были. Тогда министру обороны Грузии Тенгизу Китовани было поручено проведение операций по ликвидации преступных групп, охране дорог и освобождению заложников. Никакой "оккупации Абхазии", вторжения в Абхазию для силового решения политических вопросов этот план не содержал, во-первых, потому, что основной политический вопрос "независимости" Абхазии практически был уже решен официальным признанием недействительными всех актов Верховного Совета Абхазии от 23 июля и теперь силой можно было только защищать эти акты (для аннулирования их применения силы уже не требовалось); во-вторых, потому, что, как многократно подчеркивал Шеварднадзе, сама постановка вопроса об "оккупации" собственной территории абсурдна (а Мегре-лия и Абхазия - это не "чужие государства", а неотъемлемая часть государственной территории Грузии), что же касается передислокации войск в целях наведения порядка, это неизбежная и вынужденная мера государства, не желающего и дальше терпеть позор и урон.

Важно подчеркнуть при этом, что так называемая "акция вторжения", во-первых, не была ни внезапной, ни тайной. План опера ции, разработанный в Главном штабе Министерства обороны Грузии, стал достоянием общественности уже 12 августа (172).

При этом, как подчеркивал премьер-министр Грузии Сигуа, готовящаяся акция не носила карательный характер, она предпринималась в целях наведения порядка и ареной ее служила отнюдь не Абхазия как "мятежная автономия", которую надо "наказать", а вся та территория (прежде всего Мегрелия, но и с охватом Галийского, Очамчирского районов Абхазии), где было неблагополучное положение, где содержались заложники, взрывались мосты, обстреливались посты ГАИ, грабились поезда. Было известно, что полевой штаб грузинской армии расположится в городе Сенаки, и в телефонном разговоре с Ардзинбой Шеварднадзе уведомил его о предстоящих операциях грузинских вооруженных сил в Галийском и Очамчирском районах. По этому вопросу было достигнуто взаимопонимание, и предполагались даже совместные действия грузинских подразделений и отрядов милиции Абхазии по ликвидации бандоформирований и освобождению заложников в селе Кохори Галийского района.

В ночь с 13 на 14 августа близ станции Ингири был взорван железнодорожный мост, угроза возникла и для автомоста - последней дорожной нити, связывающей побережье (Батуми, Поти, Сухуми) с Тбилиси. Медлить далее было невозможно, и утром 14 августа грузинские вооруженные части под командованием Тенгиза Китовани взяли под охрану переправы через Ингури и вступили на территорию Абхазии.

Позднее, с подачи пропагандистов из окружения Ардзинбы, возникла легенда о "вооруженных до зубов" - танками, боевыми вертолетами, чуть ли не ядерными ракетами - грузинских частях, яко бы совершивших в это утро "агрессивное вторжение" в Абхазию. На самом деле и численность, и вооруженность принимавших участие в этой операции грузинских войск была минимальной (доста точной лишь для опеспечения их собственной безопасности и выполнения поставленной задачи по освобождению заложников и охране дорог) и никакой войной Абхазии не грозила. Всего под командованием Китовани в Мегрелии и Абхазии на 14 августа находилось около 3000 человек (173).

Даже по несколько преувеличенным сведениям пресс-центра Верховного Совета Абхазии, опубликованным агентством НЕГА, "численность грузинских формирований, вошедших в Абхазию... -до тысячи человек. Они используют 10 БТР, 5 танков, 1 военный (Продолжение »»)