Абхазия-1992: Посткоммунистическая вандея

(««См.Начало) (129), - все же главное, непримиримое противостояние КГНГ демократическим силам, цементированное лютой ненавистью ее лидеров к грузинским "неформалам", к "Демократической России", к "жидо-масонам", которых КГНК искала повсюду, а после августа 1991 года в Москве и после января 1992 года в Тбилиси - к законным правительствам новой независимой России и новой независимой Грузии, было той нерушимой почвой, на которой укреплялся альянс абхазских сепаратистов с Конфедерацией.

При этом, чем более явно КГНК переставала быть чисто общественной организацией (каковой еще была Ассамблея горских народов Кавказа), а претендовала на роль "государства в государстве" - со своим правительством, парламентом, со своей - во всяком случае, мыслимой в границах некоей Горской республики - территорией, и что особенно важно, с выходом этой территории через Абхазию к Черному морю, со своей столицей (Сухуми), со своей государственной символикой (Зеленое знамя с семью звездами, символизирующими Абхазию, Адыгею, Кабарду, Черкесию, Чечню, Ингушетию, Дагестан), со своими вооруженными силами (фактически - террористическими бандами), тем более грозный и провокационный характер приобретал абхазо-горский альянс.

"А саму Абхазию мы считаем оккупированной силами Грузии территорией, - заявлял еще в 1990 году будущий "председатель Кавказского парламента" Юсуп Сосламбеков. - И мы пойдем на все, чтобы вернуть Абхазию в лоно Кавказской Федерации, а Кавказской федерации вернуть ее столицу - город Сухум" (130).

Таким образом, еще до рокового взрыва вооруженного конфликта 14 августа 1992 года по всему политическому фронту шла "холодная война". Ставкой в этой войне была Абхазия, которую реакционные силы любой ценой стремились оторвать от демократической Грузии, противопоставить ей (131).

Если даже робкая попытка к суверенизации Грузии вызывала бешеную атаку Центра (и в 1923, и в 1989 годах ситуация повторялась), то уж тем более дерзко провозглашенная "Независимость" никак не должна была остаться безнаказанной, и снова роль "карателей" должны были, по замыслу Центра, сыграть "абхазы, аджарцы, осетины".

И так же, как в России коммунистическая реакция, готовившая августовский путч 1991 года и вынашивающая новые планы реванша под знаменами Фронта Национального Спасения, смыкалась с самыми черносотенными монархическими, национал-шовинистски-ми и т.п. кругами, даже враждебными коммунистической идеологии и несовместимыми с ней, так и на Кавказе задуманный первоначально как прокоммунистический "интерфронт" Народный Форум "Единение - Айдгылара" находил общий язык с "кровниками" - врагами России из КГНК, а под крышей "Славянского дома" прямые агенты союзного КГБ, направленные в Сухуми с заданиями по линии "защиты конституционного строя СССР", братались с "патриотами" из уголовной среды и весьма скептически настроенными к какой бы то ни было "Конституции СССР" казацкими атаманами, намеренными нагайкой и шашкой навести свой порядок на Кавказе.

Таково было общее противоречие всех антидемократических движений, и если проанализировать ситуацию в Латвии, Эстонии, молдавском Приднестровье, в Азербайджане или республиках Средней Азии, мы повсюду встретим характерные для рубежа 1980-1990-х годов примеры сращивания, с одной стороны, официально-партийных, государственных (старого СССР), военных структур, выдвигавших людей, которые выполняли определенные служебные задания по линии ЦК КПСС (и его АОН), Верховного Совета СССР, КГБ СССР, ОМОНов и т.п., с другой стороны, самых темных, неконтролируемых сил фашистского, националистического толка, мафиозных группировок и т.п.

Своеобразие политической ситуации в Абхазии заключалось в том, что это сращивание происходило здесь в начале 1990 годов не только и не столько на уровне "неформальных" движений, сколько йа легитимном уровне местной власти. Это не была абсолютно исключительная ситуация: примерно то же самое повторялось потом. Дублировалось одновременно и в Южной Осетии, и в Приднестровье. Выяснилось, что душить новые демократические движения, Дрехде всего движения к независимости бывших союзных республик (Грузии, Молдавии и других) силами "своих" "интерфронтов" и общественных организаций, оказавшихся и не слишком популярными, и не всегда достаточно дееспособными, не так сподручно, как от имени власти, обладающей всеми рычагами силового воздействия на местах (суды, милиция, прокуратура). Но "старая" власть (явно скомпрометировавшие себя, а после августа 1991-года вовсе распущенные и ликвидированные райкомы и обкомы компартий, Верховные и местные Советы прежних, по партийной разнарядке избранных составов) для этой цели уже не годилась. Поэтому главная ставка была сделана на перекачивание кадров и сил из разного рода "интерфронтов", "единств" и "единении", свою задачу выполнивших, в новые Советы, избираемые в 1990-1991 годах якобы на демократической, даже на альтернативной основе.

Абхазия оказалась одной из первых территорий бывшего Советского (Продолжение »»)