Абхазия-1992: Посткоммунистическая вандея

(««См.Начало) месяца до начала войны - был проведен "сход ("круг") казаков Абхазии", образовано военизированное формирование, официально именуемое "землячество", избран его атаман - В.И. Шмалий. Характерно, что по Уставу, разработкой которого занимались в "Славянском доме", членами этого землячества могут быть только достигшие 18 лет юноши (возраст призыва на военную службу), обязательно "крещеные православные" (своеобразный ценз для отсева ненадежных "инородческих" элементов). К началу августовских событий это "землячество" могло выставить "300 сабель" (121).

Не ограничиваясь подготовкой собственного казачьего войска, лидеры "Славянского дома" стремились установить прямые связи с формирующимися к 1992 году мощными группировками донских и кубанских казаков.

О том, что представляла собой Кубанская казачья рада, формирующаяся как потенциальный военный партнер абхазского "Славянского дома", выпестованная бывшим председателем Краснодарского крайсовета Н. Кондратенко, красноречиво свидетельствуют данные социологического исследования, проведенного в августе 1992 г. по заданию Верховного Совета России службой "Мониторинг" Согласно ее оценкам, около 1 миллиона кубанцев считали себя казаками; за частную собственность на землю высказались менее 40% кубанских казаков (по России, в целом, к тому времени - 82% граждан), почти каждый десятый казак заявил, что "является приверженцем коммунистической идеологии"; самым популярным российским политиком оказался для них А.В. Руцкой; свою традиционную приверженность "к порядку и власти" они проявили в готовности оказать активную помощь Приднестровью и в категоричном "нет" на прописку в Краснодарском крае беженцев, в том числе армян, азербайджанцев, турок-месхетинцев и крымских татар" (122).

Наряду со "Славянским домом", укреплявшим свои "интернациональные" связи с самыми реакционными прокоммунистическими национал-патриотическими организациями России, в Абхазии формировались и другие, сравнительно более мелкие и малочисленные объединения, построенные по этническому признаку (армянский "Крунк", осетинский "Алан") или по образцу партий, общественных движений и т.д., основной политической задачей которых было противодействие демократическим силам Грузии, причем стержнем этого противодействия был отнюдь не национальный вопрос, не какие-либо различия в языке, религии, культуре и т.п., а отношение к коммунистической идеологии, к Советской власти, к перспективе союза или федерации "советских социалистических республик".

Если с начала подготовки в Абхазии почвы для контрдемократического движения, направленного против грузинских "неформалов" (с 1988-1989 года) центр тяжести этой политики находился в организации НФА "Айдгылара" (возможно, этот "Форум" мыслил-ся даже как единственный в этом регионе "интерфронт", неслучай-но названный "Единение" по аналогии с русско-польско-литовским прокоммунистическим блоком "Единство. Еднощчь. Вьениба": в Абхазии - на двух, в Литве - на трех языках), то со временем, в условиях бурно нарастающей повсюду многопартийности, плюрализма общественных организаций, НФА потерял свою исключительную роль. Но и распыление сил между различными партиями и национальными общинами было не в интересах тех, кто выращивал в Абхазии прокоммунистический "интерфронт". К весне 1992 года здесь был сформирован блок "Союз", в который вошли НФА "Айдгылара", "Народная партия Абхазии", "Славянский дом", "Крунк" и некоторые более мелкие организации, объединенные общей сепаратистской (нацеленной на отторжение Абхазии от Грузии) платформой. В самом его названии "Союз" очевидно сказалась нескрываемая ностальгия его. лидеров по уже прекратившему свое существование Советскому Союзу, а также память о деятельности депутатской группы "Союз" в бывшем Верховном Совете СССР и на прежних съездах Народных депутатов СССР, в которой В.Г. Ардзинба и его коллеги по абхазскому депутатскому корпусу играли видную роль, группируясь "заедино" с самыми реакционными представителями военно-промышленного комплекса, армейского генералитета, партийного аппарата и с агентами Комитета государственной безопасности.

Консолидация разного рода общественных организаций, прежде всего их лидеров, призванная демонстрировать интернациональную поддержку политики В.Г. Ардзинбы всеми народами Абхазии, далеко не соответствовала гражданской позиции большинства населения автономной республики, различных ее этнических слоев. Это была мелкая политика маленьких группировок, искавших покровительства у нового руководства Абхазии, заявлявших, будто они представляют интересы "русского народа", "армянского народа", "греческого народа" Абхазии и т.д. Общественное мнение "народов" Абхазии никто не изучал, никаких референдумов, опросов не проводил, за свой народ делали заявления лидеры скроенных по единому "интерфронтовскому" образцу общественных центров, в то время как простые люди думали совершенно иначе. Так. например, житель Гульрипшского района армянин Григорий Мосикян писал (уже после начала войны) в редакцию газеты "Демократическая Абхазия": "Эти "руководители", не спрашивая мнения всех народов, проживающих в автономной республике, объявили "суверенитет" Абхазии и о выходе ее из состава Грузии. <...> Я, армянин, - сторонник единства Грузии и всегда осуждал и осуждаю те политические (Продолжение »»)