Абхазия-1992: Посткоммунистическая вандея

(««См.Начало) режима играли на реальных противоречиях, спекулировали на искренних чувствах (накопившихся обидах, ощущениях социальной и политической ущемленности, неудовлетворенных национальных интересах) советских людей разных национальностей. "Разведка боем", проведенная в Сумгаите и в Фергане, уже к лету 1989 года наглядно показала, что уровень накопившегося негодования против нестерпимых условий жизни во всех регионах СССР столь высок, а политическая культура, включающая ясное понимание того, кто в этом виноват, столь низка, что направить поток народного негодования в русло межэтнических конфликтов чрезвычайно легко, поощряя, где нужно, избиения армян, турок, крымских татар, евреев, русских, узбеков, киргизов и т.д. Палитра возможных решений была чрезвычайно широка. В Грузии нужно было направить этот поток против "грузинского варианта перестройки", против грузинского народа, причем, поскольку в апреле 1989 г фактически не удалось скрутить "грузинский экстремизм" военной силой (или удалось, но ценою Пирровой победы), то дальше желательно было вести эту антигрузинскую войну, постоянно шантажируя руководство Грузии и удерживая республику в союзной империи силами народов Грузии, оплачивая их кровью великодержавные интересы Центра.

Видимо, полагая (и справедливо), что абхазо-осетинский альянс Окажется не слишком надежным (действительно, за все время не удалось организовать ни одного совместного или хотя бы единовременного абхазо-осетинского выступления против грузинских "неформалов", а позднее против независимой Грузии; сказывались и географическая удаленность, и разобщенность местной партномен-Клатуры, и некоторые устойчивые этнопсихологические комплексы, мешавшие единению: абхазам долго внушались их преимущества перед "пришлыми" народами, осетинам - их исключительность в качестве представителей христианской цивилизации по обеим сторонам Кавказского хребта), верховные дирижеры событий, разворачивавшихся в этнополитическом пространстве СССР накануне бго распада, начали зондировать почву в более перспективных направлениях. Одновременно разрабатывались два сценария. Первый

это объединение абхазского, русского ("славянского"), армянско-о и иных "национальных движений", жестко контролируемых .оммунистической партией и силами "социалистического правопо-«дка", внутри Абхазской ССР в общий "интерфронт", развернутый против грузинского "антисоветизма". Второй - это консолида-

1Я горских народов Кавказа против "мини-империи" Закавказья, прежде всего против Грузии.

Если первый сценарий по замыслу его "разработчиков" развился несколько замедленно, но в целом удачно (общество русской Нультуры "Славянский дом" формально было зарегистрировано только в апреле 1991 года, но уже с осени 1989 года его будущие вожди - Юрий Воронов, Виктор Логинов и др. - весьма решительно действовали по пресечению всех грузинских устремлений к независимости; при этом "большой брат" с самого начала взял на себя роль идейного руководителя и абхазского, и других "национальных движений", и как с удовлетворением подчеркивал Ю.Н. Воронов, "после июльских событий (1989 года)" наметилось сближение части русской диаспоры с другими национальными группами Абхазии на платформе верности Союзу ССР, и на референдуме 17 марта 1991 г. "русские вместе с абхазами, армянами, греками, евреями, многими грузинами и представителями других общин проголосовали за сохранение Абхазией общего политического, экономического и культурного пространства с Россией... "(94), то в развитии второго сценария (консолидации горских народов) произошли некоторые, возможно, и не предвиденные его авторами повороты, напоминающие известную историю о джинне, выпущенном из бутылки.

Дело в том, что Конфедерация горских народов Кавказа (или первоначально - Ассамблея) оказалась неуправляемой силой с таким огромным внутренним зарядом свободолюбия, нежелания горцев жить ни в Российской, ни в общесоюзной империи, что требовались поистине акробатические трюки и демагогия на уровне высшего пилотажа, чтобы направить эту силу только против демократической Грузии (выбросив красными тряпками перед разъяренным быком напоминания и о враждебности христианской Грузии мусульманам, и о замашках "мини-империи", и прочий вздор). Именно к таким политическим троюкам прибегал, к примеру, Сергей Шамба, заявляя: "Абхазия - за суверенную федерацию горских народов в составе СССР!" (95).

Ни СССР, слишком памятный многим народам Кавказа ужасами сталинских депортаций, ни коммунистическая идеология, ни "социализм с человеческим лицом" никак не входили в круг фундаментальных ценностей, на которые ориентировалась^онфедерация горских народов Кавказа, но поскольку наряду с проявлениями исламского фундаментализма, с яростными всплесками антирусских (антироссийских, антиславянских), антисемитских настроений в выступлениях ее лидеров явно и часто бушевали и антидемократические (в широком политическом плане), и антигрузинские (в конкретном национальном аспекте) страсти, - а именно это и было нужно тем, кто у колыбели Конфедерации горских народов стоял, созывая ее первый съезд в августе 1989 года в Сухуми, - ее бережно пестовали и охраняли, как игрушку, конечно, опасную (могла взорваться прямо в руках), но полезную, если метнуть (Продолжение »»)