Абхазия-1992: Посткоммунистическая вандея

(««См.Начало) пр.), все финансово-экономические рычаги и испытанные приемы идеологического шантажа, обмана, провокационной политики "Разделяй и властвуй!", Система сделала все возможное для создания в Грузии минного поля будущих возможных конфликтов, критических ситуаций и политических осложнений.

Это минное поле охватывало прежде всего регионы Грузии с многонациональным населением, где в политических целях можно было задействовать "этнический фактор", сыграв на национальных чувствах, противоречиях, на старых обидах, территориальных и иных спорах, на социальных контрастах, на религиозных, языковых, культурных различиях (порою даже на национальных в точном смысле этого слова).

Абхазия отнюдь не была единственной точкой опоры, на которую было рассчитано приложение сил коммунистической реакции. Тщательно прорабатывались и осетинский (он сработал даже раньше), и аджарский (не сработавший) варианты, учитывалась субэт-Аическая неоднородность населения и возможность противопоставить друг другу разные группы грузинского этноса (мегрелов, сванов, кахетинцев, гурийцев, аджарцев и др.; особое внимание уделялось Мегрелии), изучалась ситуация на окраинах Грузии, а также в городах со значительной долей армянского, русского, греческого населения, определенные надежды возлагались на осложнение обстановки в связи с возвращением в Грузию турок-месхетин-цев (кровавые события в Фергане, вызвавшие поток беженцев турецкого происхождения из мест давней среднеазиатской ссылки, были организованы непосредственно вслед за "тбилисским синдромом" - в июне 1989 г.). Но в этой цепи рассматриваемых и подготавливаемых плацдармов будущей битвы, будущего главного удара, который имперская коммунистическая система должна была нанести мятежной, вырвавшейся из ее железных тисков Грузии, абхазский плацдарм с самого начала, с 1989 года, представлялся стратегам этой системы особенно удобным и перспективным.

Именно здесь возможности будущей "Вандеи", перспективы реставрации советско-коммунистического режима представлялись наиболее широкими по многим причинам и геополитического, и социально-экономического, и демографического, и даже чисто психологического характера. Здесь рядом - буквально не за горами -Россия, которая в 1989 году еще мыслилась как оплот союзного Центра в борьбе с грузинским сепаратизмом. Здесь мощные военные базы Вооруженных Сил СССР, которые можно использовать если не в боевых действиях, то для морального давления на грузинскую сторону. Здесь особо благоприятная социальная среда, социальная почва для реализации политики реставрации режима:

вокруг элитарных ведомственных и правительственных санаториев, дач, зон отдыха и туризма десятилетиями складывались обслуживающие кланы, в которые вовлечена большая часть местного населения. В этих кланах особенно значительна прослойка милитаризованной охраны, традиционно связанной со службами силовых союзных министерств. Тысячи людей, чьи доходы, чье благополучие непосредственно связано с процветанием "коммунистического рая", оказываются надежным потенциальным резервом в борьбе за возвращение этого рая на землю Грузии. Но главное, здесь более, чем где-либо, острее, чем где-либо, дают о себе знать реальные (не вымышленные, не сочиненные, уходящие корнями в историческое прошлое), действительные межнациональные противоречия, которые достаточно только использовать в нужном - для восстановления империи - направлении.

Именно здесь возникает возможность безупречного идеологического прикрытия целей политического реванша: тот факт, что сам по себе "абхазский вопрос" возник не вчера и не сегодня, а давно тревожил этот уголок отнюдь не идеально политически "обустроенной" земли, что только за последние полвека чуть ли не каждые 10 лет этот вопрос так или инaчe; обострялся, что форма "советской социалистической автономии не отвечала в полной мере интересам и чаяниям ни абхазского этноса, ни всего многонационального населения Абхазии, что демографические, миграционные процессы здесь шли сложно и страдали неестественными деформациями, - все это слишком легко превратить в доказательство естественности возможных в Абхазии антигрузинских выступлений и конфликтов.

И обострение конфликтной ситуации после тбилисских событий не заставило себя ждать.

14 мая 1989 г. Совет Министров Грузинской ССР издал распоряжение о создании филиала Тбилисского Государственного университета в Сухуми. Это распоряжение отвечало требованиям грузинских студентов и преподаватели, которые уже в апреле в знак протеста против систематического оскорбления их личного и национального достоинства покинули Абхазский университет и фактически бастовали, причем их забастовка была широко поддержана демонстрациями, шествиями, в том числе рабочих завода "Сухумп-.рибор", локомотивного депо и других предприятий ("где влияние лидеров грузинских неформалов было особенно велико", (81)- поспешно доносили по инстанциям активисты НФА "Айдгылара"), Крестьянскими сходами в грузинских селах Кочара, Цагера и др. По всем нормам цивилизации и доводам рассудка, казалось бы, открытие нового вуза можно было только приветствовать. Прежний Абхазский университет никто не закрывал, и возможность вести обучение и на грузинском языке (в филиале Тбилисского университета), и параллельно на русском и абхазском (Продолжение »»)