Абхазия-1992: Посткоммунистическая вандея

(««См.Начало) перестроечных трансформаций; что проповедовала на своих страницах официальная газета "Советская Абхазия".

Суть этих позиций наиболее последовательно выразил в 1989 г. партийный функционер из Сухуми И. Н. Цушба в статье "Задачи партии по совершенствованию межнациональных отношений в условиях перестройки. (На примере Абхазской ССР)" (66).

Верноподданническая готовность "неуклонно руководствоваться решениями XXVII съезда КПСС, январского (1987) Пленума ЦК и XIX Всесоюзной партийной конференции", крепить "священные принципы ленинской национальной политики" и государственное могущество СССР ("СССР наш общий и родной дом, он несокрушим. Тут нет альтернативы" (67), заверения в верности и любви к старшему русскому брату органично сочетаются в этой статье с резкими выпадами против "отдельных "лидеров" из общества И. Чавчавадзе" (68), осмелившихся предложить Абхазии в качестве языка государственного делопроизводства наряду с абхазским грузинский язык, "а русского языка лишить этой функции" ("Если бы мы, абхазы, составляли даже 90% населения республики, то и тогда бы на этот шаг не пошли" (69)).

Настойчиво проводится в этой статье идея преобразования Абхазии из автономной в союзную республику и ее прямого вхождения в СССР: "Для совершенствования межнациональных отношений после принятия партийных документов требуется время, по крайней мере 10-15 лет. Если не будет особых сдвигов в этом плане, тогда только один выход <...> вернуться к дискуссиям, развернувшимся в 1923 г. (70), т. е. дать право прямого вхождения всех советских национально-государственных формирований и образований в состав СССР, ибо самая главная идея, самое главное призвание социалистической федерации состоит в том, что все имеют равные права и входят на равных правах в федерацию" (71).

О том, насколько противоречили подобные представления о советской федерации той же самой Конституции СССР - гаранту могущества "нашего общего и родного дома", автор, видимо, не задумывался.

Во всяком случае, такая трактовка "федерализма" была в прямых интересах партгосаппарата Абхазской республики, которому выгоднее было оказаться ближе к Центру, выходить на Москву непосредственно, минуя Тбилиси, иметь все заранее хорошо просчитанные льготы, квоты, лимиты, привилегии, полагающиеся руководящей элите союзной республики. Эгоистические интересы руководства и аппарата выдавались при этом за "национальные интересы" абхазского народа, и Форум "Айдгылара" должен был сыграть решающую роль в этой шулерской подтасовке.

О том, в каких политических целях создан НФА "Айдгылара" и каковы его позиции, самым красноречивым образом свидетельствует он сам в просторных анонимных "информациях", регулярно публикуемых на страницах "Айдгылара". Вот одна из них (правда, более поздняя, от июля 1990 года, но аналогичные "информации" наверх шли из "Айдгылара" с самого начала), никем не подписанная, но представляющая во всяком случае официальную точку зрения НФА "Айдгылара" и как-то удивительно напоминающая по жанру политический донос или "сигнал", своевременно направленный в заинтересованное ведомство:

"Экстремистские элементы, используя великие завоевания перестройки, гласности и демократии в своих антинародных, эгоистических целях, пытаются направить этот процесс в русло антисоветизма, сепаратизма, агрессивного национализма и шовинизма. Об этом свидетельствуют события в Прибалтике, среднеазиатских республиках, Молдавии, Закавказье, в частности Грузинской ССР. Все это вопреки политическому настрою абхазского населения, приверженного идеям Октября ... ленинизма и интернационализма" (72).

Видимо, хозяева, заказывавшие музыку и сами хорошо осведомленные о движениях "в русле антисоветизма", требовали от НФА "Айдгылара" акций более решительных и впечатляющих, чем заверения в верности абхазского населения "идеям Октября'.', и первая из таких акций последовала в марте 1989 года. Это был организованный по инициативе Народного Форума Абхазии "Айдгылара", разумеется "санкционированный" и не просто "санкционированный", но проходивший при участии "руководства партийной и советской власти" автономной республики 30-тысячный абхазский митинг-сход, собравшийся 18 марта в селе Лыхны Гудаутского района. Словно по нотам разыгрывая тот самый сценарий, который В. В. Бакатин определил формулой политики КГБ по отношению к таким "строптивым" республикам, как Грузия: "Не хотите подчиниться - получите интерфронт, который призовет к забастовкам, поставит вопрос о границах республики...", - Лыхненский сход принял обращение в ЦК КПСС, в Президиум Верховного Совета СССР и в Совет Министров СССР с просьбой восстановить статус Абхазской ССР, который якобы определял в 1921-1931 годах положение Абхазии вне Грузин, и тем самым, естественно, изменить нынешние границы Грузинской ССР.

Уже к 24 марта несколько отредактированное "обращение" Лых-ненского митинга-схода было, как по команде, опубликовано во всех местных абхазских и русских газетах - органах обкома и райкомов, Верховного Совета и исполкомов райсоветов Абхазской АССР. (По воле народа, заметим в (Продолжение »»)