Абхазия-1992: Посткоммунистическая вандея

(««См.Начало) свободной от коммунистических экспериментов (как, например, сумел это сделать литовский "Саюдис" в решающем для Литвы 1989-1990-м году, как сумела это сделать "Демократическая Россия" в грозные августовские дни 1991 года, или превратиться в опорный пункт национал-патриотов, национал-фашистов (неважно от какой - большой или малой нации), неизбежно смыкающихся в конце "концов с защитниками "социалистического выбора" и коммунистического режима, пытающимися под предлогом радения об Отечестве или о своем народе возродить советскую империю и ее колониальную политику.

И если верно, что все счастливые семьи похожи друг на друга, но каждая несчастная семья несчастлива по-своему, то и национальные движения к своему горькому и "несчастливому" концу, к братоубийственным войнам и кровавым конфликтам шли по-своему, не походя друг на друга и даже резко различаясь лозунгами и аргументами, демагогией политических дельцов и искренними заблуждениями людей, потерявших ориентацию. Это потом, в конечном итоге, выяснится, что у русской "Памяти", призывающей спасать Россию "от жидов и масонов", у татарской партии "Иттифак" готовой объявить "газзават" - священную войну всем русским в Татарстане и вокруг Татарстана, у боевиков Народного Фронта Таджикистана, ведущих прицельный огонь на поражение против всех "врагов нации" - как из исламской, так и из демократической оппозиции, - и общие корни, и общий хозяин, и общие конечные цели. Это потом окажется, что самый великий национал-патриот Звиад Гамсахурдиа, не допускавший и мысли об "иных" государствах и равноправных этносах на территории "единой" Грузии и заливший кровью собственную страну, и самый великий национал-сеператист Владислав Ардзинба, возомнивший себя Леоном III и во имя своих честолюбивых планов возложивший на жертвенный алтарь гражданской войны свою родину, - самые близкие "заединщи-ки", обсуждающие совместные планы войны против собственных народов в гостеприимной тиши и прохладе грозненских особняков. Пока же на сложном переломе 1988-1989-го года, когда формировались различные гражданские движения в Грузии и под общим смутным наименованием "неформалов" (или под проклятием "экстремистов") выступали различные политические группировки, их природа еще не выступала отчетливо, и далеко не всем было ясно, что как-то незаметно появившийся на политической арене Народный Форум Абхазии "Аидгылара" ("Единение") не только не похож на "экстремистские" группировки, явно стремящиеся к отделению Грузии от Советского Союза и доставляющие как Центру, так и тбилисскому коммунистическому руководству немало забот уже с осени 1988 года, но прямо противоположен им.

Возникновение НФА "Аидгылара" шло отнюдь не стихийно - не "снизу", не на волне возмущения масс, которые "не могли жить по-старому", хотя и настроение широкого недовольства, и неспособность традиционых властных структур - местного обкома КПГ, местных Советов - "управлять по-старому", - все это учитывалось.

В 1988-1989 годах коммунистическая партия Советского Союза, ощущая реальную угрозу своему всевластию, игнорируя и либерально-реформаторские устремления части членов Политбюро, и волеизъявления рядовых коммунистов, опираясь на реакционно настроенные круги партийного и советского аппарата, военно-промышленного комплекса, на силовые министерства, прежде всего КГБ, приступила к организации "интерфронтов" в республиках, где массовые национальные движения фактически уже поставили в повестку дня вопрос о "выходе" этих республик из СССР. Зонами повышенной опасности для коммунистического режима, естественно, стали Эстония, Латвия, Литва, Молдавия, Грузия. В Риге, в частности, уже в январе 1989 г. состоялся учредительный съезд Интернационального Фронта трудящихся Латвийской ССР, принявший Устав и Декларацию, провозглашавшую "неисчерпаемые возможности" социалистического строя и обязательность пребывания "Латвийской ССР в рамках Советского Союза" (59). 15 февраля 1989 года состоялась первая проба сил созданной в Литве - в противовес "Саюдису" - общественной организации "Единство":

15 тысячный митинг в Вильнюсе с протестом против придания литовскому языку статуса государственного и празднования 16 февраля Дня независимости Литвы.

О том, насколько не "стихийными", а организованными были и сами "интерфронты", и группы "единения", и их следующие друг за другом по единому плану акции, свидетельствует человек, знающий эту ситуацию по самым достоверным источникам - послед-"ий председатель КГБ СССР В. В. Бакатин.

"Комитет безопасности, - пишет он, - стоял у истоков создания "интернациональных фронтов" в союзных республиках, проявлявших строптивость в отношениях с центром. Порочная логика "разделяй и властвуй" стимулировала раскол общества в этих республиках на два непримиримых лагеря, приводила к обострению социальной напряженности. ... действовала схема: "не хотите подчиниться - получите интерфронт, который призовет к забастовкам, поставит вопрос о границах республики и о законности избранных там органов (Продолжение »»)