Абхазия-1992: Посткоммунистическая вандея

(««См.Начало) счету не важно, кто первый выстрелит, чья первая кровь пролилась на эту землю..." (29).

Однако, подержав в руках свою любимую игрушку ("Бей мусульман - спасай Россию"), "наши" из кругов правой национал-патриотической прессы довольно скоро и легко с ней расстались, дружно переориентировавшись на антигрузинскую вакханалию, видимо, решив как-нибудь в другой раз защитить православие от "басурман", а пока что ударить по "сатане Шеварднадзе". Решающую роль в этой переориентации сыграли верноподданнические заявления абхазских лидеров на темы: "Мы с Россией...", "Мы под крылом России..." да и, вообще, "пора понять, что Абхазия - это Россия".

Программное заявление такого характера сделал депутат Верховного Совета Абхазии, один из ближайших сподвижников В. Г. Ардзинбы и организаторов трагической августовской развязки Зу-раб Ачба в своем интервью-монологе, записанном Татьяной Соловьевой, для газеты "День" (30).

С полной беззастенчивостью выбалтывая истинные цели организаторов абхазской провокации, мешая грубую ложь ("наша земля -инородное тело в Грузии"), дикие вымыслы ("открою для вас удивительную вещь... царь умер своей смертью в городе Сухуми и похоронен на Михайловском кладбище"), явную демагогию и циничные откровения ("Москва нас все время подталкивает к Федеральному договору с Грузией, а мы просто вернулись к Конституции 1925 года, по которой Абхазия была провозглашена Советской coj циалистической Республикой. Я не думаю, что это <федеративный договор с Грузией> оптимальное решение. Может быть, присутствие достаточно большого числа россиян откроет Абхазии какие-то другие политические ориентиры"; "Мы вели переговоры с деловыми кругами России, и они готовы помочь в создании рабочих мест для русских переселенцев"; "Это выгодно и России, которой пора остановить свой распад, пора вернуться к традиционной геополитике"), Ачба прямо формулирует задачи разрушения целостности грузинского государства, отторжения от Грузии Абхазии и включения ее в Россию при одновременном возвращении России к прежней имперской геополитике и при максимальной колонизации Абхазии русскими переселенцами, прежде всего военными "патриотической" ориентации ("Люди, которые приедут к нам, станут гражданами Абхазии...", "Много приехало казаков, и они очень активно влились в артиллерийские и пехотные подразделения", "Часть добровольцев - те, кто воевал в Дубоссарах...", "Много офицеров Советской, теперь Российской армии, которые приезжают к нам в отпуск: по месяцу, два отдают себя войне", "...кто может к нам приехать, считаю, что это должны быть люди, потерявшие сегодня связь с родными местами. Прежде всего это военные. Людям надо понять, во-первых, что Абхазия - это Россия..."). Не скрывая суть политического торга с реакционными силами России, этот видный государственный муж суверенной Абхазии пишет: "Абхазия - республика перспективная в этом крае, и если мы одержим военную победу, уверен, это <...> будет иметь очень большое значение для России и для тех, кто к нам приедет жить. Ведь Абхазия - это и морские порты, и великолепные курорты" (31).

Широко организованная информационная блокада "абхазо-грузинского конфликта", или, скажем точнее, "информационная война", которую явно проигрывает демократическая Грузия и демократическая Россия, уступая свои позиции воинствующему натиску черносотенной прессы, оголтелого национал-эксстремизма и красно-коричневого патриотизма, делает тем более необходимой и актуальной попытку всестороннего анализа абхазских событий августа 1992 года, их предыстории и их последствий, которая предпринята в настоящей книге.

4. ОТ "ТБИЛИССКОГО СИНДРОМА" СОВЕТСКОЙ ИМПЕРИИ ДО "АБХАЗСКОЙ ВАНДЕИ". ПЕРВЫЕ РЕПЕТИЦИИ КРУПНОМАСШТАБНОЙ ПРОВОКАЦИИ. ГОД 1989-й.

Развязанное перестройкой формирование национальных движений, выдвижение на авансцену политической жизни "национальных вопросов", "решенных", - как еще недавно гласила непререкаемая догма коммунистической пропаганды, - в СССР "окончательно", выявление в свете гласности давних противоречий, загнанных прежде вглубь, в основу всего государственного устройства страны, и связанное с этим обострение политической напряженности во многих регионах стали к концу 1980-х годов характерным и повсеместным явлением. Эти процессы так или иначе затронули всю территорию СССР, всю совокупность "советских наций и народностей", объявленную коммунистическими идеологами бреж-невской поры "новой исторической общностью людей - советским народом", всю уродливую систему союзных, автономных республик, областей и округов, а также территорий, где вдвойне бесправные этносы и национальные группы не имели никакой, даже призрачной автономии. Ни Грузия в целом, ни Абхазия в составе Грузии не представляли в этом отношении исключения.

Однако лишь на посторонний поверхностный взгляд все национальные движения в СССР, заявившие о себе к 1988-1989 годам, могли показаться однородными, сходными по своим истокам и сути. И дело не только в том, что в каждом конкретном национальном (многонациональном) регионе (Продолжение »»)