Правда о трагедии Абхазии

(««См.Начало) ставлю в известность, что под Сухуми концентрируются танки и тяжелая боевая техника гудаутской группировки. Счет идет на минуты. С минуты на минуту ее силы вторгнутся в беззащитный, лишенный минимальных средств обороны город. То же самое происходит в Очамчирском районе, откуда мы, уважая свои обязательства по Сочинскому соглашению и Вашу добрую волю, вывели живую силу и технику. В итоге торжествует произвол грубой, бесчеловечной силы, поправшей букву и дух трехсторонних соглашений и роль России -гаранта их неукоснительного соблюдения. Уже в третий раз наш народ ощущает себя обманутым теми, кто, поставив свою подпись под договоренностями, ничего не предпринимает для их выполнения.

В чем же мы провинились перед Россией и миром? Не в том ли, что в который уже раз в истории грузинского народа пожелали себе свободы и независимости?

Все, что я могу сказать по этому поводу, сказал сегодня, во время нашего телефонного разговора, Вам и Вашим представителям. Нас обезоружили, и это произошло потому, что поверили Вам. Теперь нам нечем защищаться, и мне не остается ничего другого, как вылететь в Сухуми и вместе с его безоружными горожанами голыми руками отстаивать город".

Комментировать это Обращение излишне. Скажу только. что при всем драматическом лаконизме оно отражает суть и многие стороны проблемы.

L АГРЕССИВНАЯ ВОЕНЩИНА, ДЕСТРУКТИВНЫЕ ДЕЙСТВИЯ ЭКСТРЕМИСТОВ. ОШИБКИ РУКОВОДСТВА ГРУЗИИ
Стоит напомнить читателю, что в свое время много вреда принесла политика беспринципности, заигрывания и всепрощенчества со стороны руководства Грузии по отношению к тем абхазским горе-руководителям, которые были настроены радикально-сепаратистски и не скрывали своих намерений, в среднем каждые десять лет организуя "народные" сходы и "коллективные" письма в высшие союзные органы. Поощряемые безнаказанностью, некоторые политические лидеры и представители националистически настроенной интеллигенции сделали (особенно в последнее десятилетие) все, чтобы создать в лице грузин "образ врага", "поработителя политической Абхазии". Тогда, повторяю, этим явлениям не была дана принципиальная оценка.

Одновременно на протяжении многих лет вокруг реалистически, прогрессивно мыслящих абхазов, дороживших единством наших народов, насаждалась атмосфера недоверия и отчужденности. "Истинным" абхазом, тем более руководителем, считался тот, кто вел скрытую, либо откровенную антигрузинскую политику. В разное время жертвами подобной тенденции стала целая плеяда секретарей Абхазского обкома партии по идеологии: Иван Тарба, Меджит Хварцкия, Пач Барциц, Руфет Бутба, автор этих строк. Все мы были вытеснены из идеологической сферы, причем некоторые даже "выдвигались" на работу в Тбилиси, только бы изолировать их от Абхазии. Наконец, был найден "подходящий" секретарь по идеологии - Сайд Таркил. В феврале 1989 года он сделал на торжественном заседании по поводу советизации Грузии достаточно злобный антигрузинский доклад, ставший открытым националистическим вызовом.

В результате негативной политики руководства Абхазии и грузинских экстремистов, последние годы в автономной республике активно осуществлялась дифференциация общества по национальному признаку. Печальные примеры тому - разделение Университета, Союза писателей, общественно-политических организаций, медицинских учреждений, школ, колхозов и даже футбольной команды на моноабхазскую и моногрузинскую.

Итак, фундамент под идеологию сепаратизма закладывался системно и последовательно. Руководство ЦК КП Грузии в течение продолжительного времени словно не замечало тревожных симптомов. Москва же, как отмечалось, осталась верна порочному девизу "разделяй и властвуй". Сепаратизм в Абхазской автономии расцветал махровым цветом.

Большой ущерб делу консолидации наших народов причиняли и до сих пор наносят непродуманные, скороспелые, подчас вопиющие безответственные публичные выступления иных ученых, особенно политологов и историков, по проблемам топонимики, демографии, лингвистики, истории. К примеру, много шума, разумеется нездорового, вызвали споры о том, "кто первый ступил на землю Абхазии", "кто и когда с гор скатился", "кто от какого племени происходит", утверждения типа "испокон веков Абхазию населяли только грузины" и т.д.

В подобной псевдонаучной возне всегда было больше эмоций, чем стремления совместными усилиями, посредством взвешенных, обоснованных оценок и выводов, установить историческую истину. Конечно, я не исключаю, что некоторые аспекты прошлого специалисты могли уточнять и пересматривать на действительно научной основе, но ни в коем случае нельзя было превращать дискуссии в орудие противостояния, провокационно во всеуслышанье кричать о "посягательствах на конституционные права народа".

Возьмем хотя бы топонимику, вокруг которой велись особенно ожесточенные дебаты. Общеизвестно, что она представляет собою национальное достояние любого народа. Привычные с детства названия сел, рек, гор - это как волнующее ощущение Родины, живая связь человека с ней. Однако топонимика, призванная работать на приобщение людей разных национальностей к единому историческому, духовному (Продолжение »»)