Космические обезьяны Сталина

(««См.Начало)
Однако даже в Адлере не лучшая финансовая ситуация. "Одна девушка работала у нас лаборанткой и получала 3 тыс. рублей (65 фунтов) в месяц, – рассказывает профессор Агрба. – Она ушла на рынок торговать одеялами и теперь зарабатывает 15 тыс. рублей (325 фунтов)".

Приобрести новых обезьян стало почти невозможно, поскольку большинство стран запретило их вывоз. Давно прошли те времена, когда профессор Лапин с коллегами просто летел в Нигерию и в течение нескольких недель договаривался с местными племенами о покупке обезьян, как это было в 1960-е годы. В адлерском институте есть программа по разведению обезьян, благодаря которой местная популяция из 3,7 тыс. особей с каждым годом обновляется. Однако в Сухуми, где всего 286 обезьян, остро стоит проблема инбридинга.

Сотрудники обоих центров делятся на заслуженных ученых, которым за 80 и у которых за плечами десятки лет научного опыта, и подающих надежды молодых исследователей. Людей среднего возраста здесь нет. "Это проблема всего бывшего СССР, – объясняет профессор Баркая. – Поколение ученых, повзрослевших в перестройку, ушло в бизнес. Сейчас снова появился интерес к науке, и мы должны постараться передать свои знания молодому поколению, чтобы продуктивная работа продолжилась".

Проблемы, связанные с этикой, которые были бы неизбежны в Европе при появлении подобного института, в Абхазии и в России отсутствуют. Институт практически не охраняется – ученые даже представить не могут, что на центр нападут борцы за права животных.

"Безусловно, мы отдаем себе отчет о наличии этических проблем, – говорит профессор Лапин. – Но в некоторых случаях из всех животных мы можем использовать только обезьян. Талидомид (транквилизатор с вредными побочными эффектами. – Прим. ред.) испытывали на мышах и других животных, но не испытывали на обезьянах – и вы помните, чем это закончилось".