Семейное дело

(««См.Начало) За стенкой снова закашлял отец. Было слышно, как он встал и заходил по комнате, тихо разговаривая о чем-то с мамой.

Тато сел на постели. Все тело было ватным и непослушным, но голова почему-то была ясная, как после хорошего сна. Где-то за городом защелкали первые выстрелы, словно торопясь напомнить, что начавшаяся так неожиданно война была не сном и не игрой. Тато быстро оделся и вышел на кухню. Бабушка уже приготовила завтрак, а мама разливала по чашкам крепкий кофе. Отец, как и ожидал Тато, сделал, как сказал: он достал спрятанное до сих пор охотничье ружье и оделся по-походному: в черную водолазку, удобные серые штаны и такую же серую куртку, в которой раньше ходил на прогулки и ездил за город. Мама села за стол бледная, как полотно. Бабушка устроилась рядом. Бабушка тоже была одета так, что, казалось, и она собралась на войну. Ноги ее в плотных черных чулках были обуты в туго зашнурованные черные ботинки а вместо юбки с передником, в которой Тато видел ее столько, сколько мог припомнить, на ней было надето коричневое платье с мелкими пуговицами, застегнутыми до единой. Поверх платья поблескивал серебряный потертый крестик на тонкой цепочке.

Разговор не клеился, и все ели молча, стараясь не смотреть друг на друга. Когда допивали кофе, где-то совсем недалеко, кажется, на пляже около киоска для туристов, со свистом взорвалась бомба. Стекла в доме задрожали, и бабушка с мамой заторопились прибрать со стола. Тато помог им и вернулся к отцу. Тот пересчитывал патроны для своего охотничьего ружья.

- Там, ты говорил, пункт организовали и нормальное оружие выдают, но до пункта тоже еще как-то добраться надо. – Словно оправдывался отец, проверяя ружье и стараясь не смотреть на сына.

Еще один взрыв - там же, на пляже... и еще один... Этот, кажется, в воде. Снова застрекотали автоматы, но на этот раз где-то совсем недалеко. Отец закончил осмотр ружья, зарядил его и повесил через плечо. Он встал, подошел к Тато и крепко обнял его.

- Ну что? Пошли, сынок?... Однажды умирать все равно придется. Дай Бог, чтоб не в этот раз... Дай Бог - не сегодня. Пошли...

Тато с отцом подошли к двери. Мама заплакала было, но тут же взяла себя в руки быстро обняла сначала сына, потом мужа и наскоро перекрестила обоих.

- Бабуля... – Тато наклонился, чтобы обнял бабушку, - Бабуля, мы обязательно вернемся, вот увидишь.

Бабушка отступила на шаг и отрицательно покачала головой.

- Обещаю тебе, что вернемся! Вот увидишь...
Бабушка обняла его крепко и ласково и снова отпустила. Стреляли где-то недалеко... Надо было торопиться. Тато и отец шагнули к двери, бабушка молча двинулась за ними.
- Мама, ты что? Ты не можешь туда идти!... – Отец умоляюще посмотрел на мать. – Не можешь, понимаешь? Это - война и подлая притом! Нельзя тебе рисковать!... Понимаешь? Тебе туда нельзя!

Бабушка молча обняла маму и снова повернулась к Тато и отцу. В ее лице теперь было столько твердости, что никому не пришло бы в голову спорить с маленькой, упрямой и решительной старушкой. Она перекрестила Тато, отца, маму и опустила голову. Совсем рядом что-то свистнуло по-разбойничьи, и огромный снаряд разорвался прямо перед домом Амилахвари, в одно мгновение похоронив под развалинами всех, кто в эту секунду стоял возле него. Не стало больше ни Тато, ни бабушки, ни мамы. Не стало больше отца с его начищеным и заряженным ружьем. Не стало ничего, и только где-то совсем неподалеку продолжали автоматы, словно ненасытная орава разбойников тараторила наперебой: «Дай-дай-дай-дай-дай....». (Продолжение »»)