Несколько дней назад некоторые неправительственные организации и общественные деятели обратились в СМИ с коллективным заявлением. Наряду с обвинениями в адрес властей, в документе было поставлено 7 вопросов, сопровождавшихся требованием: «Власть должна ответить на вопросы!»
Сегодня, когда начинается процесс трезвой оценки прошедших военных действий, сформулированные в заявлении вопросы действительно актуальны.
Примечательно, что абсолютное большинство неправительственных организаций и деятелей, подписавших заявление, являются активными сторонниками оппозиции и поставленные ими вопросы занимают в последнее время большое место и в риторике лидеров оппозиционных партий.
«Версиа» попросила ответить на эти вопросы секретаря Совета безопасности Грузии Александра (Каху) Ломая, который находился в эпицентре этих событий как представитель власти. Соответственно, на данном этапе его ответы можно считать самой компетентной и полной газетной версией позиции властей. А в будущем, как заявляет наш респондент, по данным вопросам состоятся и дебаты, в процессе которых общественность получит и более законченные ответы.
- Почему, несмотря на категорическое предупреждение администрации Соединенных Штатов Америки, грузинские власти попались в российскую ловушку, тем более, если у них была информация, что ожидается именно широкомасштабная война с Россией?
- К тому времени у Грузии было два выбора: или сдать страну агрессору без борьбы, и тогда повторился бы сценарий 1921 года, или оказать сопротивление теми силами и возможностями, которые у нас были. Исходя из создавшейся ситуации, грузинские власти приняли решение защищать свою страну от намного превосходящих сил противника. Могу сказать, что, по данным наших западных коллег, совпадающим с нашими данными, против Грузии было задействовано около 30% боеспособной части российской армии, что составляет в общей сложности 80 тысяч солдат, которые размещались в Грузии не одновременно, а по принципу ротации. По решению властей, наша регулярная армия оказала русской агрессии максимальное сопротивление. Это был наш политический выбор. В противном случае мы должны были без борьбы сдать столицу и сказать: «Пожалуйте к нам, мы вас не тронем – мы вам вручаем нашу столицу».
Это был наш выбор в момент, когда интенсивность боевых действий возросла, а до того боевые действия, как вы знаете, происходили с начала августа. Когда сепаратисты увеличили интенсивность огня, у нас уже были жертвы и среди мирного населения, а так называемые российские миротворцы официально заявляли, что не могут контролировать ситуацию.
- Вы думаете, что Грузия действительно попалась в ловушку?
- Я уже говорил вам о нашем выборе – такой мы видели ситуацию тогда, такой видим ее и сейчас. Естественно, мы все это обсудим в порядке дискуссии, но скажу еще раз, что в действительности у нас в самом деле было два выхода: оказать сопротивление или без борьбы сдать власть, что повлекло бы за собой и падение государственности.
- Были ли у Грузии боевая авиация и ПВО, а если нет, то куда ушли предназначенные для этого миллиардные средства?
- Хочу сказать, что во время оккупации Гори у меня были контакты с российским генералитетом, и те данные, которые есть у нас, совпадают с тем, что рассказывали мне они. Два самых боеспособных компонента наших вооруженных сил, которые, по их мнению, нанесли им наибольший урон – это противовоздушная оборона и артиллерия. Правда, было еще несколько успешных операций нашего спецназа, но наибольший урон им нанесли именно противовоздушная оборона и артиллерия.
По самым скромным подсчетам, противовоздушная оборона сбила 14 самолетов и три вертолета, а урон, нанесенный российской тяжелой технике нашей артиллерией, составляет около ста единиц. Но ясно, что наша противовоздушная оборона не могла оказывать сопротивление в полной мере. 9-10 августа были моменты, когда в нашем воздушном пространстве действовало 50 их истребителей и бомбардировщиков одновременно. Если учесть, что это были полномасштабная война и агрессия со стороны одной из самых многочисленных армий мира, то, естественно, такая система ПВО, как наша, и даже еще более мощная, не могла выдержать такого интенсивного натиска. (Продолжение
»»)
